Deeman. » 10 окт 2010, 12:33
"...– И что там было сказано?
– Во-первых, там опровергалась доктрина сотворения мира.
– Каким образом?
– Дело в том, что эта причудливая теория, заразившая западный ум множеством диких
представлений, основана исключительно на аналогиях с жизнью крупного рогатого скота, за
которым тысячелетиями наблюдали наши предки. Неудивительно, что у них возникла идея
о сотворении. Удивительно другое – эти представления до сих пор лежат в фундаменте всего
здания современной духовности…
– Простите, – сказал Т., – но я не могу взять в толк, при чем здесь крупный рогатый скот.
– Скоты оплодотворяют друг друга, а затем рождается новое животное, для существо-
вания которого уже не требуется, чтобы его, так сказать, зачинали секунда за секундой. Пере-
неся это наблюдение на высшие сферы, люди древности решили, что и там действует тот
же принцип. Есть подобный зачатию момент творения, в котором участвует божество-гер-
мафродит, оплодотворяющее само себя. Они назвали это «сотворением мира». А дальше,
после родов, мир существует по инерции – поскольку он уже зачат и порожден.
– Никогда не думал, что подобное воззрение связано со скотоводством.
– Видите, – сказала княгиня, – концы упрятаны так глубоко, что никому и в голову не
приходит эта простейшая мысль.
– А как видели сотворение мира последователи многобожия?
– Они считали, что творение происходит до сих пор – непрерывно, миг за мигом. В раз-
ное время нас создают разные божества – или, выражаясь менее торжественно, разные сущ-
ности. Если сформулировать доктрину многобожия совсем коротко, боги постоянно заняты
созданием мира и не отдыхают ни минуты. Ева ежесекундно возникает из ребра Адама, а
живут они в Вавилонской башне, которую непрерывно перестраивают божественные руки.
Древние пантеоны богов – просто яркая, но недоступная профану метафора, в которой запе-
чатлено это откровение…
– Мне трудно поверить, – сказал Т., – что эллины строили такие причудливые мисти-
ческие теории. Насколько я представляю, они были простыми и солнечными людьми. А во
всем этом чудится нечто математическое, немецкое. Или даже иудейское.
Княгиня улыбнулась.
– В духовных вопросах, граф, «несть ни иудея, ни эллина». Как это говорил один весе-
лый иудей в те времена, когда эллины еще были… Отчего вы не едите щуку?
– Я стараюсь придерживаться вегетарианской диеты.
– Если вы не будете кушать, – сказала княгиня Тараканова игриво, – я замолчу.
Т. улыбнулся и взял рыбный нож.
– Продолжайте, прошу вас, – сказал он, придвигая к себе тарелку. – Вы не сказали, как
именно боги создают нас. Они трудятся над нами все вместе? Или по очереди?
– Имеет место и то, и другое.
– Не могли бы вы пояснить на примере?
– Попробую. Вот представьте себе – некий человек зашел в церковь, отстоял службу
и испытал религиозное умиление. Дал себе слово всегда быть кротким и прощать обидчи-
ков… А потом отправился гулять по бульвару и наткнулся на компанию бездельников. И
один из этих бездельников позволил себе нелестно выразиться о фасоне панталон нашего
героя. Пощечина, дуэль, смерть противника, каторжные работы. Неужели вы полагаете, что
у всех этих действий один и тот же автор? Вот так разные сущности создают нас, действуя
поочередно. А если вы представите себе, что и в церкви, и во время прогулки по бульвару,
и особенно в каторжном заточении наш герой то и дело думал о плотской любви в ее самых
грубых и вульгарных формах, мы получим пример того, как разные сущности создают нас,
действуя одновременно.
Т. кивнул.
– Я думал о чем-то подобном применительно к смертной казни, – сказал он. – Она
лишена смысла именно потому, что несчастный, на которого обрушивается кара, уже совсем
не тот человек, что совершил преступление. Он успевает десять раз раскаяться в содеянном.
Но его вешают все равно…
– Вот именно, – сказала княгиня Тараканова. – Неужели тот, кто убивает, и тот, кто
потом кается – это одно и то же существо?
Т. пожал плечами.
– Принято говорить, что человек переменчив.
– Покойный князь хохотал, когда слышал эти слова. Человек переменчив… Сам по
себе человек не более переменчив, чем пустой гостиничный номер. Просто в разное время
его населяют разные постояльцы.
– Но это все равно один и тот же человек. Просто в ином состоянии ума.
– Можно сказать и так, – ответила княгиня. – Только какой смысл в этих словах? Все
равно что глядеть на сцену, где по очереди выступают фокусник, шут и трагик, и говорить –
ах, но это все равно один и тот же концерт! Да, есть вещи, которые не меняются – зал, занавес,
сцена. Кроме того, все номера можно увидеть, купив один входной билет. Это позволяет
найти в происходящем непрерывность и общность. Но участники действия, из-за которых
оно обретает смысл и становится зрелищем, все время разные..."
Виктор Пелевин, "t".